Полковник в отставке Павел Григорьевич ОСАДЧИЙ, воспитанный комсомолом и партией, - атеист до мозга костей. Он не верит ни в ангелов, ни в дьявола, ни в приметы. Но он верит в удачу, которая, по его словам, должна быть у каждого солдата. Особенно у того, кто поднимается из окопов в атаку.
На правом плече Павла Григорьевича - глубокая рана от осколка. Еще бы чуть-чуть и горячий металл располосовал бы шею. И не встретились бы мы с ним 63 года спустя после войны.
Начало Великой Отечественной Паша Осадчий встретил в Житомирской области. От его родной деревни до Германии, можно сказать, рукой подать. Если ехать от старой границы, то 300 километров, а если от новой, появившейся после присоединения Белоруссии и Западной Украины к СССР, то 700 км.
- Я закончил десятилетку как раз перед началом войны, 18 июня у нас был выпускной. Помню, я и два моих друга сидели на крыльце школы и обсуждали положение дел в стране. 14 июня было заявление нашего Информбюро о том, что иностранная пресса - испанская, итальянская, английская - выступает с провокационными сообщениями о предстоящей войне Советского Союза с Германией. Нас призывали этому не верить, но у нас все равно было чувство, что вот-вот начнется война. Мы еженедельно видели немецкие самолеты, пролетающие над деревней на бреющем полете. Помню, один пролетел так низко над моим домом, что я отчетливо видел улыбающееся лицо летчика, его кожаный шлем и очки, - вспоминает Павел Григорьевич.
Он ушел на фронт с первой мобилизационной волной, объявленной восьмого июля 1941 года. Из его деревни военкомат выгреб практически всех мужиков призывного возраста, способных держать винтовку, - от вчерашних школяров до 60-летних. Их разбили на взводы и роты.
Среди мобилизованных был его однофамилец, правда, из другой деревни. Дорога до призывного пункта была неблизкой. После дня пути колонна остановилась на ночлег в лесу. Мужики упали на землю как убитые. Осадчий спал чутко, где-то после полуночи услышал далекие выстрелы. Какая-то сила подбросила его, и он стал будить земляков:
- Вставайте! Надо идти к Днепру, времени в обрез.
Но Павла поддержали лишь восемь человек. Когда они добрались до Днепра, на переправе уже была "каша" из техники и людей. На правый берег шли свежие войска, на левый везли раненых и эвакуированных. На мост пускали только по документам, а у Осадчего, кроме комсомольского билета, других документов не было. Такая же беда была и у его товарищей: все их бумаги остались у ротного в лесу.
Когда старший патруля стал выяснять у "подозрительных личностей", кто они такие и где остальные, Павел назвал место ночлега.
- Мать честная, так там же немцы! - воскликнул один из бойцов.
С теми, кто остался ночевать в лесу, пути-дороги Павла Осадчего больше никогда не пересекались...
И друг степей - калмык…
Осадчий попал в зенитно-артиллерийский полк под Харьковом. Три месяца Осадчий охранял небо этого города, пока его, как имеющего среднее образование, не направили в Астрахань, в пехотное училище. В училище он сдружился с парнем из младшего потока.
- Однажды мы приходим на обед в столовую, а за столами их курса никого нет. И никто не знает, где они, а офицеры молчат. Они вернулись примерно через полмесяца. Я сразу - к товарищу: Николай, где были, что делали, а мой товарищ скрытничает. Говорит, что это тайна, что они давали подписку о неразглашении. И лишь когда мы получили погоны лейтенантов, за несколько часов до отправки в часть, он мне рассказал, что они тогда воевали с калмыками! Спустя много лет я узнал, что немцы сбросили калмыкам на парашютах легкие танки, оружие и боеприпасы. И что калмыки шли из Элисты на Сталинград, чтобы ударить по нашим войскам с тыла, - рассказывает ветеран.
Историю о разгроме калмыков Красной Армией Осадчий никому не рассказывал до 2000 года. Честно говоря, он до конца не верил, что такое может быть. Красная армия против своего народа? Он боялся, что его поднимут на смех или, хуже того, упекут, если он станет об этом говорить. Ведь доказательств у него нет. Сомнения рассеялись в год 55-летия Победы над фашистской Германией, когда Осадчий попал на панораму Сталинградской битвы. Он увидел стенд с картой, где от города Элиста отходила жирная синяя стрелка, направленная в сторону города Сталина.
Друзей потерял всех
…После училища его направили в 13-ю гвардейскую стрелковую дивизию под командованием Героя Советского Союза генерал-майора РОДИМЦЕВА. Это был героический офицер, любимец солдат! Звание Героя он получил еще за Испанию.
Его дивизия дислоцировалась около деревни Камышино, это в 40 км от Сталинграда.
- Нас выгрузили в чистом поле. Оружия ни у кого не было. Его собирали по тыловым частям, забирали у раненых. Я получил должность командира взвода противотанковых ружей. Нас сразу кинули в бой, - рассказывает Павел Григорьевич.
Из того времени Павел Григорьевич очень хорошо запомнил 23 августа 1943 года. В этот день немецкая авиация нанесла самый массированный удар по городу. Всего было сделано две тысячи самолетовылетов, и каждый самолет сбросил на Сталинград по тонне бомб. Город был практически стерт с лица земли, остались только руины.
Полковник в отставке Осадчий вспоминает, что запах дыма чувствовался за сорок километров от пожарища. Ночью над городом пылало зарево, как над раскаленной печкой. И еще немцам в этот день удалось разорвать кольцо в районе поселка Рынок и выйти к Волге.
Бои за Сталинград были жуткие, потери страшные и с той, и с другой стороны. А ему везло! Мины рвались рядом, свистели пули, и все - мимо. Солдатская удача была всегда с ним.
Однажды его вызвали из окопов в штаб полка, чтобы он сопроводил молоденького лейтенанта до места службы и представил подчиненным. Дело было в какой-то деревушке. Когда они возвращались, Осадчий шел впереди лейтенанта, и вдруг у него заныл затылок и он почувствовал, что сейчас что-то произойдет. Осадчий обернулся и увидел, как из-за ближайшего дома выползает немецкий танк и начинает наводить на них ствол.
Снаряд взорвался рядом с лейтенантом - он остался жив, но осколками ему посекло мягкие ткани ног, кости остались целы. Осадчему повезло еще больше, крупный осколок впился в его полевую сумку и застрял в двух толстых записных книжках.
- Меня долгое время пули не брали. Все даже удивлялись, какой я везунчик. А я чувствовал приближение беды. Был у нас командир взвода старший лейтенант СИЛЬВЕРОВ. Помню, приказал он остановиться на отдых в каком-то сарае. Мы зашли, расположились. Потом, как говорят, меня что-то дернуло. Пойду, думаю, подышу воздухом, проверю посты. А дело было летом. Заодно поднимаю писаря, чтобы тоже пошел со мной. Немецкие окопы совсем рядом, метров пятьдесят, не более, одного могут и в плен взять, - говорит Осадчий.
Писарь нехотя согласился. Не успели выйти из сарая, как раздался нарастающий свист летящего снаряда. Осадчий только и успел крикнуть:
- Иван! Прячься! Это наш!
А потом как рванет! Снаряд попал как раз в то место, где они только что лежали. Командир роты был мертв, комиссар мертв, а у санинструктора Катерины кишки вывалились наружу. Она еще помучалась минут пять и затихла. Когда дым осел, писарь кинулся к нему на шею и зарыдал.
- Может быть, это удача меня берегла, может, еще что-то, но я несколько раз был ранен, и все несмертельно. Мне делали две операции. А друзей потерял практически всех. Сейчас вспоминать об этом страшно, - вздыхает ветеран.
…Война для Павла Осадчего закончилась в феврале 1945 года. Когда он вышел из госпиталя - это было во Львове - его направили в группу СМЕРШ, охранявшую секретный немецкий завод в Верхней Силезии. Потом перебросили на Тихий океан, где он женился, обзавелся семьей. Сегодня Павел Григорьевич Осадчий возглавляет Совет ветеранов Советского района города Владивостока.
- Из нашей школы на фронт ушли сорок три ученика, а вернулись только двое.
А когда я был на Сталинградской панораме, то в списках погибших нашел своего однофамильца. Того самого, что призывался вместе со мной, - говорит Павел Григорьевич. И надолго замолкает, задумавшись. Ветерану есть что вспомнить...
Яков Григорьевич КАН, капитан первого ранта в отставке, председатель городского Совета ветеранов:
- Во Владивостоке в 1995 году, в год 50-летия Великой Победы, было 28 тысяч ветеранов войны. Сейчас осталось 2,5 тысячи. Тружеников тыла - около семи тысяч, детей войны - 41 тысяча. Это люди, которые родились с 1932 по 1945 годы.
Проблем у ветеранов много. И все проблемы в основном из-за денег. Надо чтобы пенсия у ветеранов была раза в два выше прожиточного минимума. Это самое главное. Инфляция съедает все накопления. Очень дорого обходится медицинское обслуживание, недоступны медикаменты. Надо чтобы то, что положено по льготам, было в избытке. Ветеранам дали соцпакет, а он не обеспечен ни лекарствами, ни санитарно-курортным лечением. Если положено ежегодное санитарно-курортное лечение, то обеспечьте. А сейчас нас отправляют на курорт раз в три года.
Более того, чего греха таить, врачи стараются закрыть шлагбаум перед стариками...
Мы ставим вопрос о создании реабилитационного центра в городе. Надо строить дома для ветеранов как в Хабаровске. Там губернатор построил 18 домов для ветеранов. Там ветеран сдает государству квартиру и живет с семьей в комфортабельных условиях на полном гособеспечении.
У нас отобрали бесплатное надомное обслуживание. Ветераны этим очень обеспокоены. Сейчас по решению краевых властей с нас за это берут деньги! Да, штат социальных работников содержать надо, но я считаю, что для ветеранов эта услуга должна быть бесплатной. Нас не так много осталось!
Отправить комментарий